Безответная любовь Гоголя


Она была фрейлиной императрицы, женой губернатора Калуги и племянницей декабриста. Ей восхищались Пушкин и Жуковский (последний предлагал руку и сердце), Лермонтов и Вяземский, с ней были знакомы Иван Крылов и Лев Толстой, В.Одоевский и А.Тургенев, Ф.Тютчев и В.Белинский. Вот как описал её внешность Лермонтов: «Она была среднего роста, стройна, медленна и ленива в своих движениях; черные, длинные, чудесные волосы оттеняли её молодое и правильное, но бледное лицо, и на этом лице сияла печать мыслей… Её красота, редкий ум, оригинальный взгляд на вещи должны были произвести впечатление на человека с умом и воображением» А вот какое четверостишие написал о ней Пушкин:

Черноокая Россети

В самовластной красоте

Все сердца пленила эти

Те, те, те и те, те, те.

Александра Смирнова (девичья фамилия – Россет) родилась в семье обрусевшего иммигранта. До встречи с Гоголем в её жизни не произошло ничего такого, на что следовало бы обратить внимание, и этот период можно благополучно опустить. Точная дата их встречи неизвестна; скорее всего, они познакомились летом 1831 года в Царском Селе. В том году Гоголь завязал дружеские отношения с Жуковским и Пушкиным, людьми, которые впоследствии сыграли большую роль в жизни писателя. «Всё лето я прожил в Павловске и Царском Селе. Почти каждый вечер собирались мы: Жуковский, Пушкин и я», – писал он своему другу. Александра Смирнова жила на даче по соседству с Пушкиным, поэт ходил к ней в гости вместе с Натальей Гончаровой, и, вполне вероятно,что в один из вечеров мог представить своей черноглазой соседке нового знакомого, начинающего литератора Гоголя. Во всяком случае, их знакомство произошло не позднее 1831 года, потому что в письме Жуковскому от 10 сентября Гоголь сообщает, что собирается отправить один экземпляр «Вечеров на хуторе…» Ал. Смирновой. Сама Смирнова позже не могла вспомнить первую их встречу: «Когда я однажды спрашивала Н.В., где мы познакомились, он мне отвечал: «Неужели вы не помните? Вот прекрасно! Так я вам не скажу; это, впрочем, тем лучше, значит, что мы с вами всегда были знакомы» Вероятно, Гоголь с первой же встречи был покорён красотой и умом Ал. Смирновой. Понравился ли ей Гоголь как мужчина, остаётся неизвестным; скорее всего, что нет, судя по тому, что она даже не запомнила, где и когда они повстречались. Его сложно было назвать красавцем, с лёгкостью разбивающим женские сердца, однако ж, тем не менее, немало дам разных возрастов и званий желали познакомиться с ним поближе. Как вспоминал С.Т. Аксаков, «многие дамы, незнакомые лично с Гоголем, но знакомые с нами, желали его видеть…» Но, будучи от природы застенчивым и с душой ребёнка, так и не загрубевшей с годами, Гоголь не пользовался выгодами, которые сулила ему популярность, в амурных делах, и очарованные им барышни оставались невостребованными. И лишь одной из них он раз и навсегда подарил своё сердце.

В 1832 году, Александра выходит замуж, по расчёту за богатого человека, «продала себя за шесть тысяч душ для братьев», как откровенно она призналась впоследствии, и они не видятся с Гоголем несколько лет. Следующая их встреча произошла в 1836 году, в квартире у Жуковского, куда Александра была приглашена вместе с Пушкиным и другими близкими знакомыми Гоголя на слушание только что написанного «Ревизора». Новая пьеса вызвала необычайный восторг у слушателей, гости буквально покатывались от безудержного смеха и наперебой высказывали автору своё восхищение. В лице Ал. Смирновой Гоголь приобрёл постоянного и благодарного поклонника его творчества. Она с восторгом встречала всё, что выходило из под его пера. «Я его вкушаю с чувством и расстановкой, разом проглотив Чиновников и Коляску Гоголя, смеясь, как редко смеются, а я никогда», – писала Александра в письме П. Вяземскому. «Маленькое сокровище», – нежно называла она его.

Следующая их встреча произойдёт за границей, в Париже. В доме, где жила Смирнова, Гоголь становится частым гостем. Он читает по её просьбе «Вечера на хуторе…», вызывая всеобщее восхищение своим неподражаемым умением живо передавать написанные картины, так, что те словно бы оживали перед слушателями. «Никто так не читал, как покойный Николай Васильевич, и свои, и чужие произведения; мы смеялись неумолкаемо…» Потом они, оставшись наедине, с теплотой вспоминали свою общую родину – Украину, – которую Александре пришлось покинуть ещё в раннем детстве. Постепенно, всё больше и больше у них обнаруживалось родственного в душах, того, что сближало этих двух таких непохожих людей – светскую красавицу и известного литератора. В общении друг с другом они находили то, чего не могли найти в других людях, и, как следствие этого, у них возникло взаимное притяжение.

Что у них были чисто платонические отношения, не вызывает никакого сомнения; Гоголь никогда не пошёл бы на интрижку с замужней женщиной. По вполне достоверному замечанию С.Аксакова, близко знавшего писателя многие годы, Гоголь вёл «строго монашеский образ жизни». Ему оставалось тихо страдать, скрывая, насколько возможно, своё затаённое, глубокое чувство. Александра, как всякая женщина, а тем более избалованная мужским вниманием красавица, конечно догадывалась, какие чувства испытывал к ней Гоголь. Однажды она ему прямо сказала, может быть, желая его немного поддразнить: «Послушайте, ведь вы влюблены в меня…» Гоголь, услышав такие слова и поняв, что разоблачён, очень рассердился, в сердцах хлопнул дверью и несколько дней не появлялся. Впрочем, симпатии писателя не были секретом и для его друзей. «Смирнову он любил с увлечением…блестящий ум и живость которой были тогда ещё очаровательны…Гоголь был просто ослеплён Смирновой», – писал упоминавшийся здесь С. Аксаков. Да и сам Гоголь через некоторое время признался близкому товарищу, как высоко ценит он свою даму сердца: «Это перл всех русских женщин, каких мне случалось знать…подобно двум близнецам-братьям, бывали сходны наши души между собой»

С каждой встречей их взаимное притяжение всё усиливалось. Гоголь, осознавая, что не может претендовать на что-то большее, взял на себя роль её духовного наставника. Между ними установилась та простота и искренность в отношениях, какая редко встречается среди людей богатых и известных, видевших на пути к славе и богатству много всякого, такого, что калечит и уродует душу. Гоголь мог даже позволить себе довольно резко ответить на непонравившийся ему вопрос, и Александра ничуть не обижалась, принимая это как должное. Так, когда в Риме она спросила его о Нероне, он неожиданно рассердился, быть может, считая недостойным вести разговор об этом, как он выразился, «мерзавце». В их письмах друг другу всякая светская «шелуха» со временем тоже уступила место искренности. «Я получила от Гоголя письмо очень длинное, всё исполненное слёз, почти стону, в котором жалуется с каким-то почти детским отчаянием на все насмешливые отметки московской цензуры», – вспоминала Александра Смирнова. После долгих и мучительных лет работы над своим главным творением, Гоголь доверяет Александре хлопоты по разрешению вопроса об издательстве «Мёртвых душ», и она оправдала его надежды, приложив в этом деле немало усилий, и, в том числе, благодаря её хлопотам, свет увидел этот шедевр литературы. После того, как цензура дала своё добро, Гоголь вновь уезжает за границу, сначала в Гастейн, затем в Рим. Вслед за ним в Италию, во Флоренцию, приезжает Александра. Куда бы они не собирались ехать, словно какая-то невидимая сила притягивала их друг к другу. Проходит немного времени, и она едет к нему. «На лестницу выбежал Гоголь, с распростёртыми руками и с лицом, сияющим от радости», – писала Ал. Смирнова в своих воспоминаниях о той встрече. Гоголь был счастлив снова увидеть её. В тот период своей жизни он сильно страдал от полного безденежья. Слишком ответственно подходя к каждой работе, Гоголь не мог писать быстро, и потому часто нуждался в деньгах. И можно представить, каким счастливым мигом среди безрадостных будней был для него приезд Александры Смирновой.

Он водил её в Риме по своим любимым местам, показывал всё, что было достойно внимания, потом они ездили в компании знакомых в дальние прогулки по Италии, останавливаясь на ночлег в гостиницах. В присутствии своей очаровательной спутницы Гоголь иногда невольно забывал о принятой им роли духовного наставника, и тогда становился замкнутым и печальным, молча страдая от своей несчастной любви. Неизбежная разлука вновь и вновь разлучала их. «Каша без масла гораздо вкуснее, нежели Баден без вас», – пишет он ей в шутливом тоне. Она приезжает к нему в Баден. Снова разлука. Гоголь едет в Дюссельдорф, Александра в Ниццу. Оттуда она пишет ему и зовёт приехать, на что Гоголь отвечает, что боится сильно привязаться к ней и потому лучше останется там, где был. Но не в силах устоять, всё-таки пакует чемоданы.

Такое продолжительное сближение двух известных людей не могло пройти незамеченным, и в обществе начинают циркулировать всякие слухи и небылицы, но Гоголь и Александра не обращают на это внимания. Её письма тех лет наполнены теплотой и печалью от разлуки: «Мне скучно и грустно, скучно оттого, что нет ни единой души, с которой я могла бы вслух думать и чувствовать, как с вами; скучно потому, что я привыкла иметь при себе Николая Васильевича, а что здесь нет такого человека, да вряд ли и в жизни найдёшь другого …». Такое откровенное признание от бесстрастной красавицы, которой без всякого успеха объяснялись в своих чувствах не один десяток самых видных кавалеров, дорогого стоит. Гоголь, в тот период своей жизни сделавшийся крайне религиозным, отвечал ей письмами, в которых пытался лечить её душу и направлять на путь истинный.

Калейдоскоп из их расставаний и встреч продолжался до самой смерти писателя в 1852 году. Кто знает, будь рядом с ним по жизни верная спутница, смерть не похитила бы так преждевременно великого художника. «Возле меня никогда не было женщины, а я хотел бы лежать в чистой постели, и чтобы чай с лимоном стоял на стуле», – так, словами одного из булгаковских героев, мог бы сказать о своей жизни Гоголь. За свой талант и всеобщее почитание Гоголь заплатил слишком дорогую цену – отсутствием семейного счастья и покоя. Александра Смирнова пережила его на тридцать лет. Бывшая фрейлина императрицы, красавица, кружившая головы самым известным и знаменитым мужчинам, закончила свои дни в Париже в бедности и одиночестве.